Кинокомпания "Дрим Уоркс Пикчерс" представляет
АМИСТАД
"ЛЯ АМИСТАД"
1839 год.
Он хочет, чтобы мы отвезли их обратно.
Думает, что они доплывут туда и без нас.
Да. На восток. К солнцу. Я все понял.
Можешь на меня положиться.
Все будет сделано.
В Африку.
Чего?
И что?
Я должен сменить курс, так? Сменить курс. Это вам надо, не мне.
Хотите туда добраться, значит, надо менять курс.
Дай сюда штурвал, ты нас всех угробишь.
Да, да, да.
Иди, освежись.
На Восток.
Надо подать им сигнал. Когда мы подойдем ближе, он убежит и спрячется.
Тогда мы начнем кричать.
Они высадятся на корабль и обыщут его.
Приготовься.
"Спустя шесть недель"
Сюда! Освободите нас!
Нас взяли в плен! На помощь! Мы испанцы.
Залп поверх голов.
Пошел!
Ворота! Закрывай ворота!
Изабелла Вторая, Королева Испании.
Ваше Королевское Величество.
Непредвиденное происшествие.
Мартин Ван Бюрен, Восьмой президент США.
Посол Испании, Сеньор Калдерон.
- Кто? - Сеньор Калдерон. Посол.
Не сейчас. Насколько я понял, дело определенной важности.
Благослови вас бог!
"Президента Мартин Ван Бюрена - на второй срок"
Не видишь, я отдыхаю за рюмочкой бренди после тяжелого дня.
Понимаю. Просто я подумал, что вам следует самому заняться этим делом.
У нас в стране три, а то и четыре миллиона негров.
С какой стати я буду забивать себе голову этими сорока четырьмя?
Есть основания.
Придется Вам разбираться без меня.
Корабль называется "АМИСТАД".
Для невольничьего судна он слишком мал.
Значит, это беглые рабы с плантаций?
- Из Вест-Индии? - Не обязательно.
Выглядят иначе.
По крайней мере, на мой взгляд.
У них все лица в шрамах.
- В шрамах? - Да.
Их обнаружили офицеры с патрульного брига у берегов Лонг-Айленда.
Затем их переправили в Нью-Хейвен - под чьим началом, мне неизвестно, -
и передали в распоряжение полиции.
Их там около сорока, в том числе четверо или пятеро детей.
Обвинение будет предъявлено им послезавтра.
Я могу лишь предполагать, что их обвинят в убийстве.
Посмотрим, что можно предпринять.
Что если выписать судебный приказ о незаконном аресте,
чтобы приостановить развитие событий.
Мы найдем им хороших адвокатов.
БОРЬБА ЗА СВОБОДУ НА МОРСКИХ ПРОСТОРАХ
Внимание!
Рассматривается дело в Федеральном окружном суде
под председательством достопочтенного Эндрю Джадсона
в 1839 году от Рождества Христова.
Прошу слова, Ваша честь.
Слово - окружному прокурору Холаберду.
Я бы хотел представить суду, Ваша Честь, два обвинения - в пиратстве и убийстве.
Петиция о судебном приказе...
Я не закончил свою речь.
Вы зачитывали обвинения, которые потеряют свою силу по данному судебному приказу.
Сама по себе петиция о судебном приказе не имеет никакой силы.
Конечно, если Вам не удастся получить судебный приказ от вышестоящего суда.
Мистер Холаберд прав. И будьте так любезны -
хотя, конечно, Вам трудно отойти от своих привычек -
перестаньте изображать из себя адвоката, коим Вы не являетесь.
- Как я сказал... - Ваша честь...
Господин госсекретарь.
Госсекретарь США Джон Форсайт
Я присутствую здесь по поручению президента Соединенных Штатов,
представляя интересы Ее Величества Королевы Испании Изабеллы
в связи с двусторонним договором между нашими странами об открытом море.
- Слушаю Вас, сэр. - Благодарю.
Эти рабы по праву являются собственностью Испании
и на основании статьи 9 вышеозначенного договора
подлежат незамедлительной выдаче данному государству
до рассмотрения каких-либо иных притязаний.
Эти рабы принадлежат мне и моему приятелю, Ваше Величество.
Кем вы будете, господа?
- Мы, Томас Гедни и Ричард Мид, будучи офицерами военно-морских сил США,
предстаем перед судом в качестве частных лиц и настоящим требуем вознаграждения
за спасение в открытом море испанского судна "Ля Амистад" и всего его груза.
Прошу вас, сэр.
Ваша честь! Ваша честь!
Предлагаете считать ваше притязание более правомочным,
нежели требование Королевы Испании?
Где она была, когда мы отбивали этот корабль?
Ваше Превосход... Ваша честь.
Ее Величество Королева Испании была занята управлением государства.
Ваша честь, притязания этих офицеров - не более, чем...
Ваша честь!
Вот законные хозяева этих рабов.
Выступая от их имени и имея в своем распоряжении расписку о купле-продаже,
осуществленной в Гаване, Куба, 26 июня 1839 года,
я прошу суд дать распоряжение о незамедлительной выдаче данного товара
и отправке его моим клиентам, Хосе Руису.
Йосой Руису и ... Педро Монтез?
Мистер Таппан? Здравствуйте, сэр. Я - Роджер Болдуин, адвокат.
Ваша специальность - недвижимость?
Недвижимость и другое оспариваемое имущество
Я могу быть Вам чем-то полезен?
Не знаю. А каков род ваших занятий?
Мне принадлежит несколько предприятий и банков.
В действительности Вы могли бы мне помочь, мистер Таппан.
Но цель моего визита состоит не в этом.
- Я пришел помочь вам. - Мне?
Да. Я занимаюсь вопросами собственности. Помогаю вернуть имущество или же,
напротив, отбираю его.
Данное дело напрямую связано с имуществом.
Все притязания попадают под графу "собственность".
Благодарю, Вас, мистер...
Болдуин. Роджер Болдуин.
Да, адвокат по вопросам собственности.
Нам, однако, понадобится специалист по уголовному праву.
Адвокат, который бы выступил в суде. Тем не менее благодарю Вас за внимание к этому делу.
Не хотелось бы выказывать неуважения, мистер Таппан, но, если бы все обстояло так,
как Вы говорите, я бы не стал затруднять себя путешествием в Нью-Хейвен.
Всего хорошего, господа.
В заключение, я хочу предоставить слово нашему уважаемому коллеге, из Массачусетса
члену палаты представителей, господину Джону Куинси Адамсу,
дабы вновь обратиться к рассмотрению его неуместной и беспрецедентной попытки
превратить экстравагантное наследство Джеймса Смитсона,
которое - взглянем правде в глаза - представляет собой гору хлама,
в так называемый Институт национальных сокровищ.
Если бы я считал, что ваши замечания заслуживают,
какой бы то ни было реакции с моей стороны, мистер Пинкни,
я бы высказался еще пару часов назад.
- Кто? - Мистер Таппан. Льюис Таппан.
Да?
Я должен с ним встречаться?
- Я обязан? - Нет, сэр.
Но он просит встречи с вами.
Дайте мне руку. Он просит?
Да.
Я не знаю никакого Таппана.
Вы видели его миллион раз.
- Где? Где он? - Он вон там, сэр.
Что там такое?
- Где? - Вон там, сэр.
- Льюис! Рад Вас видеть. - Взаимно, сэр.
- Это Теодор Джодсон. - Добрый день.
Для меня большая честь - встретиться с Вами. Сэр?
Не могли бы мы где-нибудь...
Давайте пройдем в сад.
Конечно. Отпустите мою руку. Вон туда.
Это дело колоссальной важности, сэр. Наш госсекретарь лично принимает в нем участие.
Кричать необязательно.
Он поддерживает королеву Испании в ее требовании вернуть африканцев.
Но есть и другие притязания.
Двое моряков.
- Какое сейчас время года? - Простите?
- Я спросил, какое сейчас время года? - Я Вас не понимаю.
Есть два способа определить это, не прибегая к календарю.
Во-первых, кленовые листья облетели,
а во-вторых, президент покинул свой дом на Пенсильвания Авеню.
Скажите мне, сэр, неужели Вы и впрямь думаете,
что Ван Бюрену есть дело до одиннадцатилетней девочки с диадемой?
Уверяю вас, сэр, я сам был президентом и знаю,
что в это время года его заботит одна единственная вещь - как угодить всем и вся.
Что означает - не вставать ни на чью сторону.
Иными словами, ему нужно, чтобы его переизбрали.
Дайте мне руку.
- Вы нам поможете, сэр? - Пустите мою руку.
Подержите трость.
- Мистер Адамс? - Да, что?
Вы - сторонник отмены рабства. Можем мы рассчитывать на вашу помощь?
Я - не сторонник и не противник. И посему не смогу помочь вам.
- Сэр? - Что?
Я помню вас, мистер президент и время вашего правления, как и всякий иной американец.
Я также помню у власти вашего отца.
Вы были ребенком, когда он ввел в Америке демократические устои.
А Вы посвятили свою жизнь тому, чтобы довести их до совершенства.
Осталась только одна задача, которую Вы не исполнили.
Одна жизненно важная миссия, которую Отцы - основатели возложили на своих сыновей.
Пока она не исполнена. И 13 колоний не могут по праву именоваться Соединенными Штатами.
И эта миссия, сэр, как вы знаете - упразднение рабства.
Ваши деяния свидетельствуют о том, что вы - аболиционист, даже если Вы это отрицаете.
Мистер Джодсон. Вы - большой ученый, мистер Джодсон,
Позвольте мне высказать одно замечание по поводу этого рода занятий.
Если Вы не постигнете хотя бы одной десятой части науки о хороших манерах,
ваша эрудиция пропадет даром, сэр.
Уж я-то знаю.
А теперь, господа, прошу извинить меня.
Мы рассчитывали, что вы употребите свое положение ...
Поищите кого-нибудь без положения! Чем выше вы метите, тем больше теряете.
Если Испания выиграет этот процесс, их отвезут на Кубу и казнят.
Если победят те два лейтенанта, их, скорее всего, отправят в Испанию и казнят там.
А если удача улыбнется Монтезу и Руису.
Меня смущает один момент. Сколько можно выручить с этого дела?
Мы обсуждаем суть дела, а не его финансовую сторону.
Естественно.
Это дело гораздо проще, чем вы думаете, мистер Таппан.
Ничем не отличается от других. Земля, скот, фамильные ценности - все едино.
Скот?
Да послушайте меня. Рабов можно продавать или покупать только в том случае,
если они родились рабами. Как, например, на плантациях. Я прав?
Да.
- Так, значит, это правда? - Что?
То, что они родились рабами - на плантации.
Мы весьма сильно в этом сомневаемся.
Предположим, что это правда. Тогда они - имущество,
заслуживающее уголовного разбирательства не более чем книжный шкаф или плуг.
Если же они не являются рабами, значит, они были приобретены незаконно.
Долой обвинение в мятеже, пиратстве, убийстве.
Все это следствия, не относящиеся к делу.
Сосредоточим внимание на наиболее важном моменте -
незаконной передаче краденого товара.
И в том, и в другом случае мы побеждаем.
Наше сражение должно вестись на полях праведности.
Что?
Я нарушу свои принципы, если позволю свести это дело
к еще одному упражнению в знании мелких правовых уловок.
Я не знаю, о чем вы толкуете, но лично я говорю о существе дела.
И я также. Наша миссия как аболиционистов и христиан - спасти жизнь этим людям.
Это люди, мистер Болдуин, а не скот.
Разве Христос нанимал себе адвоката, чтобы доказать свою невиновность
путем обращения к правовым формальностям?
Он пошел на крест. С присущим ему благородством. Знаете, зачем?
Чтобы донести до людей свою весть. И нам надлежит последовать его примеру.
Но ведь Христос проиграл.
- А Вы, сэр... - Нет, сэр. Он победил.
Надеюсь, Вы, мистер Джодсон, хотите победить?
Лично я определенно хочу.
Иногда я вообще не получаю гонорара, если проигрываю дело,
что подводит нас к моему первому вопросу о вознаграждении.
Если вы хотите, чтобы я справился с работой лучше, чем адвокат Христа,
вам придется платить по два с половиной доллара в день.
Чудодейственная молитва...
Как сладостны ее звуки...
Я был заблудшей овцой, но теперь я нашел свой путь к Богу...
Как ваше имя, сэр? Как ваше имя?
Туда?
Извините, я Вас не понимаю.
Прошу прощения. Я - Роджер Болдуин.
А это Теодор Джодсон, член общества по борьбе с рабством
и владелец фортенских судов.
Это профессор Гиббс, лингвист.
Говорите. Попробуйте их разговорить.
Вы когда-нибудь видели эту вещь?
Он - ваш?
Он... нет.
Мне нужно узнать, откуда Вы родом.
По-моему, он сказал: "Покажите мне карту".
Это Африка. Вы отсюда? Аф-ри-ка.
Вы родились в Вест-Индии? Где именно в Вест-Индии?
Что он сказал?
Он сказал: "Нам нужно идти".
Благослови вас Господь.
Да. Возложи руку на эту книгу, и я помолюсь за тебя.
А затем, под покровом ночи, когда испанцы прочли свои вечерние молитвы
и погрузились в добродетельные сны, эти дикари разорвали свои цепи,
прокрались на палубу как хищные звери, алчущие крови,
и зарубили команду ножами и саблями.
Трудно переоценить всю бесчеловечность их деяний.
Но им и этого было мало, в довершение ко всему они изувечили одну из своих жертв -
ни в чем не повинного кока, креола.
Если бы не мужество сеньоров Руиса и Монтеза, которые, не жалея живота своего,
вели "Амистад" сюда, мы, возможно, никогда бы не узнали о трагедии,
разыгравшейся на море.
Если бы не их отвага, негодяи сумели бы уйти от правосудия.
Но они не ушли.
Не ушли.
Вы знаете, в чем разница между коровой и капустой?
Между кирпичом и курицей?
Или между пантерой и президентом?
Испанское правительство, полагает, что Вам она не известна.
Это дело состоит не в том, кого укокошили, угробили или убили.
Мы не станем заниматься столь драматическими событиями.
Нам предстоит выяснить, в чем разница между Соединенными Штатами и Испанией.
Я приведу Вам один пример для наглядности.
Открой рот!
Естественно, он не понял, что я сказал.
Он ведь не говорит по-английски. Вы поняли, что он сказал?
А ведь мне говорили, что он родился на Кубе.
Это их слова.
Может быть, Вы ему не понравились, мистер Болдуин.
Что ж, в этом он не одинок.
Да.
Зубы ему тоже заточили на кубинской плантации?
Декоративное украшение? Кубинская плантация.
Встаньте! Встаньте!
Леванта тэ, Леванта тэ.
"Леванта тэ".
Встаньте. Спасибо.
Ваша честь, я знаю больше по-испански, чем они, а ведь я - из Филадельфии.
На испанских плантациях рабы придерживаются своих обычаев
и говорят на родном языке.
Да и что им нужно знать по-испански? "Принеси?" "Тащи?" "Стой?"
Зачастую с ними объясняются жестами, как с вьючными животными.
Ваша честь!
Я представляю интересы сеньоров Руиса и Монтеза.
Я помню.
У меня есть расписка о купле-продаже, выписанная в Гаване, касательно этих рабов.
Это я тоже припоминаю.
В этой расписке, помимо сумм, уплаченных за каждого раба, также значатся их имена:
Хосе, Бернардо, Пако, и так далее.
От имени моих клиентов я приобщаю ее к делу.
Мистер Болдуин, Вы также передали суду множество вещественных доказательств.
Есть ли у Вас какое-либо документальное свидетельство,
которое могло бы опровергнуть содержание данной расписки
и более весомо поддержать ваше заявление?
Я мог бы выписать себе такую же, если Вы считаете это доказательством.
Другими словами, у Вас нет такого документа. Я прав?
У меня есть они.
Боюсь, меня это не убеждает.
- Вы неплохо выступили. - Правда?
- Намного лучше, чем я мог предполагать. - Что ж, и на том спасибо.
Правда, мне показалось, что Вы забыли о том, что это - всего лишь еще одно дело.
Такое же, как и все остальные.
- Это не должно Вас беспокоить. - Отлично.
Добрый день, Синке. Меня зовут Роджер Болдуин.
Я - твой адвокат.
Да. Спасибо.
Хорошо. Я должен объяснить им, откуда ты родом.
Но как же ты сможешь мне это сообщить?
Говори.
Вот. Я родом отсюда. Это. Все это.
Все, что нас окружает - мой дом.
Здесь...
Куба. Куба - это остров.
"Амистад", где вы... где все были убиты.
Здесь. Куба, "Амистад".
Твой дом на Кубе?
Вряд ли. Но...
Извини.
Африка. Здесь твой дом, да?
Здесь твой дом. Ты попал сюда.
Вот отсюда?
Суд дал нам разрешение обыскать корабль
в целях обнаружения вещественных доказательств.
- Чего они хотят? - Подняться на борт.
Я сказал, что им надо прежде получить эти бумаги.
Подлинный документ.
Вы идете?
Лампу!
Зажгите лампу, мистер Болдуин.
Пытаюсь.
Мистер Джодсон.
Всё нормально?
Да.
Эти бумаги - часть декларации судового груза, которую я нашел вчера на "Амистаде".
На первый взгляд, они свидетельствуют в пользу версии обвинителя.
Видите - список грузов.
С теми же самыми испанскими именами, которые,
как утверждают господа Руис и Монтез, представляют моих клиентов.
Но взгляните повнимательней.
Эта декларация принадлежит вовсе не "Амистаду".
Смотрите. Это часть грузового манифеста португальского судна,
известного невольничьего корабля "Текора".
Я мог бы собрать бесчисленное множество свидетельств, мистер Холаберд,
подтверждающих то, что "Текора" ходит вдоль побережья Западной Африки -
Берега Слоновой Кости и Сьерра-Леоне.
Я знаю, о чем Вы думаете.
Сьерра-Леоне находится под протекторатом Британской Короны.
Рабство там вне закона. Главный порт этой страны
был даже переименован в Свободный город.
Как же посмела португальская "Текора" вести торговлю рабами в этих водах?
Я Вам объясню. Одним словом, нелегально.
Все, что отныне скажут эти господа, не имеет значения,
поскольку этот документ доказывает, что они - лжецы.
Путешествие моих клиентов началось вовсе не в Гаване,
как утверждают эти господа все более и более настойчиво.
Их путешествие началось гораздо, гораздо дальше.
Я Вас недооценил. Честное слово.
- Надеюсь, это комплимент. - Конечно!
Вы отлично справились.
Ваше выступление непременно повлечет за собой благополучный исход дела.
Кровь идет?
Ничего нет.
Чем я это заслужил?
Вы взялись за это дело, мистер Болдуин. Вы взялись за это дело, сэр.
Можете считать это еще одним комплиментом.
Как Вы понимаете, Вам следует принять незамедлительные меры прежде,
чем дело об африканцах ляжет тяжким бременем на наши страны.
Великие страны.
Наши великие страны. В конце концов великие державы обязаны заниматься коммерцией.
Замечательно.
Рабство - это опора коммерции в Новом Свете.
Без него наша добрая воля и крепкие торговые отношения...
окажутся под угрозой.
...окажутся под угрозой.
Без него нам, по всей видимости, придется отказаться
от чести помогать вам в вашем восстании против британцев.
Как страны, поддерживающие рабство, мы должны быть несокрушимы.
Вы можете ратовать за гуманное отношение к вашим подданным,
но не забывайте о той силе, которая оберегает их.
И эта сила - в их благосостоянии.
Африканцы никогда не получат свободу. Примите мое искреннее восхищение.
Изабелла Вторая. Королева всей Испании".
Даже не собираюсь действовать сообразно желаниям какой-то девчонки.
Забудьте об испанцах. Они - это мелочь.
Неполовозрелой королевы.
Гораздо важнее, что значит это дело для нашей страны.
Надеюсь, кто-нибудь мне объяснит! Ледер, вы же сами говорили, что это пустяковое дельце.
Все переменилось.
Джон Калхун нанес мне визит и разъяснил, что это дело гораздо важнее.
Гораздо более символично, по его словам, для Южных, нежели для Северных штатов.
Если африканцев казнят, аболиционисты поднимут свои знамена еще выше.
К ним примкнут новые последователи.
Если же их отпустят - если это случится - Калхун уверяет меня,
что Южные штаты объединятся в борьбе против вас,
Из-за этого дела?
- Все гораздо хуже. - Хуже? Куда уж хуже?
Калхун полагает...
что это может ввергнуть нас в пучину гражданской войны.
Это?
Да, мистер президент. Но не все потеряно.
Да, присяжные склонны к тому, чтобы отпустить их.
Но присяжных можно снять.
Правда?
Мы можем пойти еще дальше и убрать судью.
Это возможно?
Мы можем найти целый ряд причин, чтобы заставить его самоустраниться.
Имея это в виду, я взял на себя смелость навести кое-какие справки,
и подыскал, на мой взгляд, подходящую кандидатуру.
Он молод, у него впереди вся карьера.
Так что ему нет нужды делать великодушный жест на прощанье,
дабы потомки вспоминали его с благодарностью.
Его постоянно гложут сомнения, прежде всего касательно его католического наследия.
Он - католик?
Его дед был католиком, что мистер Коглин пытается скрыть изо всех сил.
Мистер президент, разрешите представить Вам судью Коглина.
Судья Коглин, мы очень рады познакомиться с вами.
Благодарю за визит.
Я читал в газетах бесконечную сагу об "Амистаде".
Я говорю о респектабельных газетах.
- Респектабельных газетах? - Да, сэр.
Удача отвернулась от вас в последней главе.
Что Вы собираетесь делать?
Я приехал в Массачусетс, чтобы просить Вас употребить свое влияние.
Не стоит на меня полагаться.
А как воспринял новости ваш молодой адвокат?
Спокойно и хладнокровно, сэр.
Дело в том, сэр, что он вел себя очень толково.
Практически выиграл дело.
- Правда? - Да, сэр. Как это ни удивительно.
Я рад. Значит, теперь ему надо лишь повторить все сначала.
Всегда легче - по проторенной дорожке.
Боюсь, что его усилия пройдут даром, сэр.
Ходят слухи, что следующий судья был лично отобран Ван Бюреном.
Нет.
Мне стыдно признаться, но я искренне верил,
что в нашей стране исполнительная и судебная ветви власти отделены друг от друга.
Не более чем эти ветви, мистер Джодсон. Не более.
Что ж, теперь Вы это знаете.
- Да, сэр? - Да.
Мистер президент, если бы Вы вели это дело.
Бог меня миловал. И спасибо ему за это.
Но все же, если бы это были Вы, что бы Вы сделали?
Когда я был адвокатом, много-много лет назад, совсем юношей,
я понял после многих проб и ошибок, что в зале суда побеждает тот,
кто расскажет самую блестящую историю.
Вопреки тому, что принято у адвокатов, я дарю Вам эту крупицу мудрости безвозмездно.
Очень Вам признателен, сэр.
Так какова их история?
Сэр?
Какова их история?
Ну... они попали сюда из Западной Африки.
Нет, я спрашиваю, какова их история.
Мистер Джодсон, откуда Вы родом?
Из Джорджии, сэр.
- Из Джорджии? - Да, сэр
И это все, что можно сказать о Вас как о личности?
Уроженец Джорджии?
Это ваша история? Нет. Вы - бывший раб,
посвятивший свою жизнь делу аболиционизма
и преодолевающий немыслимые препятствия на этом пути, насколько я могу судить.
Вот ваша история.
Вы и этот молодой так называемый адвокат доказали правоту того, что вы знаете о них.
То, что они - африканцы. Мои поздравления.
Однако вы не знаете и даже не потрудились узнать, что они за люди.
Я прав?
Семь. Восемь. Девять. Десять.
Теперь ваша очередь, мистер Болдуин, попробуйте посчитать
от одного до десяти на языке Мэндэ.
Один. Два. Три. Четыре.
- Правильно. - Пять.
Что случилось?
Один из них умер сегодня ночью. Мы пытались забрать у них тело и похоронить.
Чего они хотят? Оставить его себе?
Они хотят похоронить его.
Они должны сделать это сами, согласно их религии поро.
Иначе его дух будет преследовать их вечно.
Если бы я был на вашем месте, если бы я был начальником тюрьмы,
я бы забыл о протоколе и позволил им его похоронить.
Я подумываю о том же самом.
Мы столкнулись с проблемой.
Судью, который был у нас раньше и который был убежден, что Вас нужно освободить,
отстранили от дела.
Назначили нового судью, который будет слушать это дело.
Правда, на этот раз без присяжных.
Разве это возможно? Вождя нельзя менять.
Я не сумею объяснить это так, чтоб ты понял.
Признаться, я сам этого не понимаю. Так или иначе это случилось.
Я - не великий оратор и не советник, Синке.
Я мало, что значу в нашей среде.
Не знаю, смогу ли я в одиночку убедить судью отпустить вас на свободу.
Мне нужна твоя помощь.
Когда мы пойдем в суд, я хочу, чтоб ты выступил.
Я никогда не был советником, и не могу говорить за других.
Синке, другие говорят - ты можешь.
Они говорят - ты большой человек.
Это не так.
А как же та история со львом?
Говорят, что ты в одиночку, в одиночку, Синке, одолел самого ужасного зверя на свете.
Это правда?
Он убил несколько человек. Даже охотников из нашего племени.
Все были напуганы, и я тоже.
Я отдыхал вместе со своей семьей, когда вдруг, откуда ни возьмись появился он.
Когда он бросился на меня, я схватил большой камень и кинул в него.
И каким-то чудом попал.
Не знаю, как это случилось, но этот камень прикончил его.
Камень?
Да, камень.
Вся деревня меня благодарила. Все меня зауважали.
Стали обращаться со мной как с принцем. Подарили мне дорогую одежду.
Я принял все их подарки, но знал, что не заслужил их,
потому что, если бы я промахнулся и не попал в этого зверя,
я бы не сидел здесь с вами, рассказывая обо всем об этом.
Я был бы в могиле.
Понимаете?
Я - не большой человек - просто везучий.
Я бы мог согласиться с тобой, Синке, да вот только ты забыл еще кое-что.
Был ведь и второй "лев" - "Амистад", Синке.
Мятеж. Это тоже случайность. Я так не думаю.
Это не было геройством.
Любой мужчина, сделал бы то же самое лишь бы вернуться к своей семье.
Ты бы тоже так поступил.
Мне сказали, что он, скорее всего, - твой.
Моя жена подарила его мне.
Чтобы берег меня от беды.
Синке, ты должен рассказать мне, как ты сюда попал.
Невольничья крепость Ломбоко
"ТЕКОРА"
Гавана. Куба.
"ЛЯ АМИСТАД"
Я хотел убить и их тоже.
Но они убедили наших, что отвезут нас домой.
Благодарю вас, сэр.
Мистер Холаберд.
Занимательная история.
Интрига. Похищение. Мужество перед лицом неизмеримого страдания.
И все это правда...
А теперь ответьте, правда ли то, что я Вам скажу?
У многих африканских племен на протяжении сотен, а может, и тысяч лет были рабы.
Переводи.
Да.
При каких обстоятельствах человек становится рабом,
скажем, в племени Мэндэ, к которому Вы принадлежите?
Переводи.
Войны. Долги.
Понимаю. И сколько человек в долгу перед вами?
Вряд ли Вы понимаете.
Мистер Холлаберд пытается запугать моего коллегу.
В языке Мэндэ нет слова "раб" - только "работник".
Земля, на которой трудятся ваши работники, - их собственность?
Они получают жалованье? Могут они не работать, если не захотят?
Он допрашивает переводчика!
Переводчик дает свидетельские показания.
Нет, свидетельские показания дает обвиняемый...
Мистер Болдуин!
Отлично, отлично, мистер Болдуин. Рабство, принудительный труд,
не важно, как они это называют.
Концепция одна и та же. И эта концепция ему знакома.
Ведь, в конце концов все упирается в деньги.
Рабы, производство, деньги - все едино, будь то здесь или там.
Но я в замешательстве. Неужели, люди племени Мэндэ тоже убивают своих рабов?
Примерно так, как Вы нам красочно описали в своем рассказе?
Думаю, вряд ли.
Это бессмысленно. Убить собственных рабов - все равно что поджечь свой дом или хижину.
Как Вы объясните мне этот парадокс?
Я Вас не понимаю.
Все Вы понимаете. Как и всякий другой в этом зале.
То поведение, которое Вы приписали своим мучителям или, вернее, жертвам,
так же, как и всякий иной аспект вашего свидетельства не имеет никакого смысла
даже для вас самих.
Но спасибо Вам за вашу историю. Как и всякая выдумка, она была весьма любопытна.
У меня больше нет вопросов.
Капитан Фицджеральд, опишите ваши основные обязанности
в военно-морских силах Ее Величества.
Патрулировать Берег Слоновой Кости на предмет невольничьих кораблей.
Для чего?
В Британии запрещено рабство, сэр.
И все же похищение свободных людей из Сьерра-Леоне
и их нелегальная транспортировка в Новый Свет,
как описал их Синке, случаются, время от времени.
Гораздо чаще, чем нам хотелось бы.
Что в рассказе Синке о его злоключениях показалось Вам правдоподобным?
Описание невольничьей крепости, например. Есть такое место?
Вы ее видели?
Нет, сэр, нам не удалось установить ее местонахождение.
Но есть масса свидетельств, что она действительно существует.
Какого рода свидетельства? Слухи?
Рапорты.
Под рапортами Вы понимаете, нечто такое, чем поделился с нами Синке?
Нам докладывали о ее существовании, сэр.
Синке описывает безжалостное убийство значительной части узников "Текоры".
Мистер Холаберд усматривает в этом парадокс.
А Вы, сэр?
Когда невольничье судно удается перехватить,
или когда преступники думают, что их выследили,
они зачастую бросают узников за борт,
избавляясь от улик, доказывающих их преступление.
- Топят сотни людей? - Да.
Тогда их занятие едва ли назовешь прибыльным.
Собрать узников на корабле лишь для того, чтобы потом вышвырнуть их за борт...
Нет, сэр. Это весьма прибыльное дело.
Вот если бы мы смогли подкрепить рассказ Синке
какими-нибудь вещественными доказательствами.
- У Вас есть судовой манифест. - Этот? С "Текоры?"
Посмотрите, здесь есть запись от 10 мая, где число рабов на борту "урезано" на 50 человек.
И что это значит?
Если мы примем во внимание свидетельские показания Синке,
это будет означать следующее: команда "Текоры" недооценила количество
требуемой провизии, и решила эту проблему, выбросив за борт 50 человек.
Я смотрю в тот же самый манифест, капитан, но, увы, не вижу надписи:
"Сегодня утром мы выбросили за борт 50 рабов"
- ни 10 мая, ни в какой бы то ни было иной день.
И не увидите.
Единственное, что я вижу, - изменился вес груза.
Сократился общий вес в футах. Но ничего более.
Не так уж сложно разобраться в этой зловещей арифметике.
Вам, может быть. Мне же потребуется перо, пергамент и более живое воображение.
Что же, по-вашему, означает это сокращение веса?
Они что подпилили мачты или обрезали паруса?
- Дайте нам свобода! Дайте нам свобода!
Ваша честь, объясните подзащитному, что он не имеет права
нарушать процедуру подобными восклицаниями.
Дайте нам свобода!
Если мы хотим соблюдать хоть некое подобие порядка...
- Дайте нам свобода!
Мы должны запретить ему.
- Дайте нам свобода!
Кричать: "Дайте нам свободу!". Или что-либо иное в то время, как я допрашиваю свидетеля.
Дайте нам свобода!
Встать! Суд идет!
После тщательного рассмотрения дела и серьезнейших размышлений
я счел невозможным отрицать правомочие доводов нашего правительства.
У меня нет ни малейших сомнений, что окружной прокурор Холаберд,
Ее Королевское Величество, Изабелла Испанская
и ее дипломатический представитель сеньор Калдерон
осуществляли процессуальные действия с безоговорочной верой
в юридическую обоснованность своих притязаний.
Я также полагаю, что сеньоры Руис и Монтез сознательно скрыли от нас
истинное происхождение своих узников.
То есть сведения, которые серьезнейшим образом влияют как на судьбу обвиняемых,
так и самих испанцев. Являются ли они уроженцами Африки?
Поскольку ответ на этот вопрос определяет всякое решение суда, я задаю его снова.
Являются ли они уроженцами Африки?
Думаю, да.
В этом случае притязания Ее Королевского Величества не имеют силы,
как не имеет силы и требование вознаграждения со стороны лейтенантов Меде и Гедни.
В связи с вышеизложенным, я требую немедленного ареста сеньоров Руиса и Монтеза.
Федеральными судебными исполнителями по обвинению в работорговле...
...а также немедленного освобождения африканцев
и возвращения их правительственными властями в ближайшее время и за его счет,
на их родину - в Африку.
Мы победили, Джодсон! Мы победили!
Да! Кови, скажи им! Скажи им быстрее!
Посмотри на них.
Больше всего Ее Величество поражает
вызывающая независимость американского суда.
Если у вас нет власти над судом, значит, у вас вообще нет власти.
Сеньор, любой американец скажет вам, что независимость судебной власти -
это залог нашей свободы.
Джон, я рад, что ты пришел.
Мистер президент, сенатор Калхун - здесь.
Джон!
Я уж начал опасаться, что ты не придешь.
Можете забыть о своих опасениях, мистер президент.
Слава богу. Прошу.
Позволь представить тебе сеньора Калдерона, посла Испании.
- Добрый вечер. - Здравствуйте, господин посол.
- Ты же сказал, он не придет. - Он не собирался.
Видите ли, сеньор Калдерон, все больше людей в этой части страны считают,
что мы, южане, ниже их не только в смысле географического положения.
Они не понимают, что рабство столь прочно вплетено в ткань нашего общества,
что отказаться от него - значит уничтожить нас как нацию.
Это аморально. Вот все, что их интересует.
А значит, аморальны и мы. Аморальны и ниже по положению.
Но мы уступаем им только в одном. Мы не столь искусны в коммерции.
Мы не столь богаты, как наши северные соседи. Мы еще не встали на ноги.
Перекройте нам кислород, и все мы знаем, что будет дальше и на Севере, и на Юге.
Они станут хозяевами, а мы - рабами. Но без боя мы не сдадимся.
Сенатор Калхун скромничает.
Он никому не уступит в еще одной области - искусстве преувеличения.
Ответьте мне, сеньор Калдерон, какой суд захочет взять на себя
ответственность за искру, от которой возгорится пламя?
Какой президент захочет оставаться у власти, когда вся страна пойдет прахом?
Ни один суд, кроме состоявшегося.
Ни один президент, кроме нынешнего.
Так что, не судите нас строго, сэр.
И попросите о том же Ее Величество, потому что нашему суду и нашему президенту
поистине следует печься не о том,
подняли ли африканские дикари меч против своих врагов, но о том,
как бы мы не последовали их примеру.
Идемте, мистер Джодсон.
Эта новость...
Конечно это плохая новость, но правда, заключается в том,
что их смерть может оказаться гораздо полезней для нашего дела,
чем их освобождение.
Мученическая смерть, мистер Джодсон.
С самой зари христианской эры, именно она была движущей силой прогресса.
Вы знаете, что я прав.
Правда в том, мистер Таппан, - и поверьте мне я убедился в этом на собственной шкуре, -
что для некоторых людей их ненависть к рабству важнее всего на свете,
даже самих рабов.
Если Вы захотите разжечь в ком-нибудь ненависть такой силы,
поговорите с ним в таком тоне, и ваше желание исполнится.
Наш президент, наш вождь, подал апелляцию в Верховный суд.
Что это значит?
Нам придется снова защищаться в суде.
Я знаю, это трудно понять, Синке. Я и сам этого не понимаю.
Ты говорил, будет суд, и, если мы выиграем дело - нас отпустят.
Нетн-нет-нет. Я сказал, если мы выиграем на уровне штата...
Я сказал, если мы выиграем на уровне штата, нам придется защищать дело в Верховного суде.
- Ты сказал, что нас отпустят! - Ладно, ладно! Я так сказал!
Сказал, но напрасно. Я должен был сказать. Я не могу это перевести.
- Что? - Должен был.
Нет такого слова на языке Мэндэ?
Нет. Ты либо делаешь что-то, либо нет.
Я имел в виду. Имел в виду - понятно?
Не в том смысле, в каком вы его употребляете.
Имел в виду - то же самое, что и должен был.
Вы не понимаете законов нашего языка.
Синке, Синке. Послушай меня. Попытайся понять. То, что я сказал тебе до суда...
То, что я сказал тебе до суда, это правда почти во всех случаях.
- Почти. - Почти?
Да, Синке, но не всегда. Вот почему, нам придется выступать еще раз.
Его Превосходительству Джону Куинси Адамсу, члену Палаты представителей
от штата Массачусетс.
Я понял со слов мистера Джодсона, что вам известно о том плачевном положении,
в котором оказались африканцы с корабля "Амистад".
Если это так, тогда вы знаете, что мы одержали победу
на всех этапах судебного разбирательства.
Но несмотря на это и на весьма скромные шансы переизбрания
президента Ван Бюрена на второй срок, он обжаловал благоприятное решение,
принятое судом, в высшей судебной инстанции страны.
Уверен, Вам хорошо известно, что семеро из девяти судей Верховного Суда
являются рабовладельцами из Южных штатов.
Сэр, нам нужна ваша помощь.
В жизни каждого человека однажды наступает время отложить
свои каждодневные дела и вступить в битву.
Этот час пробил. Благодарю вас.
Цицерон как-то сказал, подавая апелляцию Клавдию в защиту Рима:
"Исход всей войны зависит от одного смелого и достойного человека".
В наше время и в данном случае ее исход зависит от двоих.
Смелого человека, закованного в цепи, по имени Синке и от вас, сэр.
Искренне Ваш Роджер Болдуин, адвокат.
Мистер Типпингс, не могли бы вы оставить нас на минутку.
Что слышно от Адамса?
- Что сказал Синке? - Он не хочет с вами разговаривать.
- Не хочет со мной разговаривать? - Да.
Как твой английский?
Наверно, ничуть не лучше, чем мой Мэнде.
Синке, я понимаю, тебе не хочется об этом думать, но тебе не приходило в голову,
что я - твой единственный защитник.
А с тех пор, как дела в моей юридической фирме пошли из рук вон плохо,
ты - мой единственный клиент.
Смотри, это я. Видишь? Видишь?
Видишь, каков механизм? А это, Синке, уготовано для меня.
Они угрожают убить меня. И некоторые подписаны никем иным,
как моими собственными клиентами.
Правильней сказать - бывшими клиентами.
Но когда теряешь всю клиентуру, появляется одно преимущество.
Теперь я свободен и могу сидеть здесь, пока ты со мной не заговоришь.
Ты понял это слово, да?
Свободен. Что ж, посидим.
Цезарь.
Цицерон подавал апелляцию Юлию Цезарю, а не Клавдию.
Клавдий родился лишь через сотню лет.
По крайней мере, Вы хоть одного назвали правильно.
- Это он? - Да, мистер президент.
Прошу вас, откройте дверь.
Адамс лет пятнадцать флиртовал с аболиционистами,
но так и не заманил в свои сети ни одного из них.
Кстати, сколько ему лет?
Ровно столько, чтоб перестать флиртовать.
Он то и дело клюет носом на сессиях Палаты Представителей.
Президент. Дремлющий конгрессмен. Защитник заключенных.
Ждем с нетерпением, что же будет дальше.
Интересно, каково это?
Что?
Знать на протяжении всей своей жизни, что, чего бы ты ни достиг,
тебя будут вспомнить лишь как сына великого отца.
Все, что запомнят люди о Джоне Куинси Адамсе, - это его второе имя.
Что может быть печальнее бывшего президента...
Я говорил о Джоне...
- Сэр? - Да?
Синке попросил меня узнать у вас, рассмотрели ли Вы вопрос о юрисдикции?
- Что? - Они захватили корабль в открытом море.
А поскольку ни Испания, ни Америка не владеют этими морскими просторами,
как этот договор может иметь силу?
Передайте ему, что этот закон не предполагает
никаких территориальных ограничений.
В чем дело?
- Он спросит, почему. - Потому что я так сказал.
- Извините, сэр. - Да?
Синке просил узнать... Если он - законная собственность Руиса и Монтеза,
причем здесь договор между Америкой и Испанией?
Или их граждан. Слова "или их граждан" включены в текст договора,
если ему это так интересно.
Спасибо, сэр.
Впрочем, неплохой довод.
Есть ли у Британии договоры с Западной Африкой,
которые лишают действия договор между Испанией и Америкой?
Нет.
Есть ли у Британии договоры с Америкой, которые лишают действия договор с Испанией?
Нет.
Если ли у Американского правительства какие-нибудь договоры с Западной Африкой?
Нет.
Есть ли у Испании какие-нибудь договоры с Западной Африкой?
Нет.
Есть ли у Коннектикута какие-нибудь соглашения с Западной Африкой?
Нет-нет-нет. Прекратите!
- Снимите кандалы. - Сэр, мне приказано обеспечить вашу...
- Снимите кандалы, прошу вас. - Слушаюсь, мистер президент.
Это "Фаленопсис", орхидея "Ночная бабочка", я привез ее из Китая.
А это примула из английского сада.
А это лилия с юга Франции.
Вот это роза "Блаш Нуазет", которая приехала сюда прямо из Вашингтона,
но об этом - молчок.
Давай, давай.
Африканская фиалка.
Не могу передать, как трудно мне было ее раздобыть.
Ты знаешь, что тебя поведут в Верховный суд?
Знаешь зачем?
Именно там они нас убьют.
Нет. Хотя и это может оказаться правдой. Но я говорил о другом.
Есть еще одна причина, гораздо более важная, хотя, должен признаться,
скорее для нас, нежели для тебя.
Не надо.
Синке.
Ты знаешь, кто я такой? Тебе кто-нибудь рассказывал обо мне?
Что тебе сказали?
Что Вы - вождь.
Был вождем, да.
Вождь всегда остается вождем, даже после смерти.
Как бы я хотел, чтобы этот закон действовал здесь, Синке.
Ты даже не представляешь.
Стараешься править мудро, решительно, но хочешь,
чтобы жители твоей деревни ни в чем не испытывали нужды.
Хочешь убить льва.
Но, увы, тебе всегда чуть-чуть не достает то мудрости, то решительности.
А время идет.
Слушай меня, Синке.
Скоро мы... скоро мы будем представлять твое дело в Верховном суде этой страны.
Скоро мы сразимся со львом, грозящим разорвать пополам эту землю.
И все, что у нас есть, - это камень.
Конечно, ты не больше моего хотел оказаться в самом центре этой исторической битвы.
Но мы очутились здесь в силу мистического стечения обстоятельств,
и весь мир смотрит на нас.
Что же, мы будем делать?
Что он сказал?
Я не понял.
Синке, слушай меня. Я кристально честен с тобою, потому что я питаю к тебе уважение.
Я говорю с тобой, я готовлю тебя, я пытаюсь объяснить тебе,
что возложенная на нас миссия чрезвычайно сложна.
Мы - не одни.
Не одни? Конечно, нет. На нашей стороне правда. На нашей стороне - справедливость.
С нами мистер Болдуин.
Я говорил о предках.
Я призову их из прошлого, издалека, с начала времен и попрошу их помочь мне в суде.
Я дотянусь до них сквозь пелену времён и вберу в себя их силу и мощь.
И они не оставят меня, ибо отныне моя цель - доказать, что они не зря прожили жизнь.
Господа судьи, для меня стало большим утешением то, что мой коллега,
мистер Болдуин, защищал это дело в столь искусной, столь законченной манере,
что я едва ли могу что-нибудь добавить к его словам.
Однако ответьте мне, зачем мы собрались здесь, сегодня?
Как эта ничем не примечательная ординарная тяжба
из-за собственности приобрела столь грандиозное значение,
что ее оспаривают в Верховном суде Соединенных Штатов?
Означает ли это, что мы опасаемся, как бы низшие инстанции не проглядели истины?
Или это наш беспредельный всепоглощающий страх гражданской войны
заставил нас нагружать символизмом дело, которое никогда к этому не стремилось,
а теперь принуждает нас закрыть глаза на истину, которая высится перед нами -
огромная и гордая, как гора?
Истину гнали прочь от этой тяжбы, словно раба,
затасканного по судам, жалкого и обездоленного.
И гнала ее прочь не редкая прозорливость обвинителей,
но длинная мощная рука исполнительной власти.
Это не простоя тяжба из-за собственности, господа.
Это самое важное дело, какое когда-либо слушалось в этом суде,
потому что оно в действительности затрагивает природу человеческого существа.
У меня в руках копии переписки между госсекретарем Джоном Форсайтом
и королевой Испании, Изабеллой Второй.
Я прошу Вас обратить на нее внимание в ходе ваших прений.
Спасибо, сэр.
Я бы не стал обращаться к ней сейчас, если бы не занятная фраза,
повторяемая неоднократно.
Королева снова и снова называет наш суд некомпетентным.
Интересно, какой же суд пришелся бы по сердцу Ее Величеству?
Суд, который бы вынес решение против африканцев?
Думаю, вряд ли.
Да и не в этом, в сущности, дело.
Королеве нужен суд, который бы вел себя как ее суд.
Суд, с которым это одиннадцатилетнее дитя забавляется
в своем волшебном королевстве под названием Испания.
Суд, который сделает так, как ему прикажут.
Суд, которым можно манипулировать, как марионеткой.
Суд, которым бы наш собственный президент Мартин ван Бюрен гордился от всей души.
Благодарю.
Это публикация, выпущенная исполнительным управлением Президента.
Она называется "Административный обзор". Уверен, вы все его читали.
По крайней мере, президент на это рассчитывает.
Это последний номер.
Здесь есть статья, написанная благорассудительным южанином.
Мой бывший вице-президент Джон Калхун, скорее всего.
Вполне вероятно, да?
Он утверждает, что во всяком цивилизованном обществе,
один его сегмент процветает за счет трудов другого.
Сколь бы далеко назад мы ни проникали - в древние времена, в библейскую эпоху -
повсюду в истории мы найдем подтверждение этому доводу.
В Эдеме, где было сотворено только двое, один из них был полностью подчинен другому,
рабство существовало всегда, и потому не является ни грешным, ни аморальным.
Как войны и вражда суть естественные проявления
человеческой природы, также и рабство.
Оно столь же естественно, сколь неизбежно.
Что ж, господа, позвольте мне не согласиться с
благорассудительным южанином и нашим президентом, который, по всей видимости,
разделяет его взгляды.
Я рискну выдвинуть мнение, что естественным состоянием человека -
и я знаю, это весьма спорная идея - есть свобода.
Свобода.
А доказательством тому служат те невероятные усилия,
которые мы готовы приложить, дабы вернуть ее, когда она у нас отнята.
Мы будем разрывать цепи, уничтожать своих врагов, биться снова и снова,
сколь бы малы не были шансы, вопреки всем предрассудкам, чтобы вернуться на родину.
Синке, встань, пожалуйста, чтобы каждый мог видеть тебя.
Этот человек - чернокожий.
Это мы все прекрасно видим.
Но видим ли мы то, что столь же очевидно?
Что он - единственный настоящий герой в этом зале.
Будь он белым, он бы не стоял сейчас перед этим судом, отстаивая свое право на жизнь.
Будь он белым и будь его поработителями британцы,
он сгибался бы под тяжестью медалей и почестей, которыми мы его осыпали.
Песни слагались бы в его честь.
Великие писатели нашего времени посвятили бы ему свои книги.
Его биография звучала бы снова и снова в школьных кабинетах.
Наши дети, - поскольку мы бы их к тому приучили,
знали бы его имя столь же хорошо, как имя Патрика Генри.
Но если южане правы, что же тогда нам делать с этим
досадным неудобным документом под названием "Декларация Независимости"?
Какие громкие слова: "Все люди созданы равными", "неотъемлемые права",
"жизнь, свобода" и так далее!
Что же нам делать с этим документом? У меня есть скромное предложение.
Вчера вечером я беседовал с моим другом, Синке.
Он был у меня в гостях.
Мы прогуливались вместе по моей теплице.
И он рассказал мне, что когда люди Мэндэ...
Так называется его народ.
Так вот, когда люди Мэндэ оказываются в положении практически безнадежном,
они призывают предков.
Традиция.
Видите ли, Мэндэ полагают, что, если мы можем призвать духов своих предков,
значит, они никогда не покидали наш мир.
И та мудрость и сила, воплощением которой они являлись, может прийти нам на помощь.
Джеймс Мэдисон, Александр Гамильтон, Бенджамин Франклин,
Томас Джефферсон, Джордж Вашингтон, Джон Адамс.
Давно мы не испрашивали у вас наставлений.
Может быть, оттого, что тогда нам пришлось бы признать, что наша индивидуальность,
которой мы так дорожим, не есть наше собственное достояние.
Возможно, мы боялись, что призвать вас значило бы расписаться
в собственной слабости.
Но мы осознали, в конце концов, что это не так.
И теперь мы понимаем...
жизнь заставила нас осознать и впитать это осознание каждой клеткой тела,
что наше настоящее неразрывно связано с нашим прошлым.
И мы жаждем всем сердцем, чтобы ваши сила и мудрость
помогли нам победить страх, предрассудки, нас самих.
Наделите нас мужеством поступать по справедливости.
И если это означает гражданскую войну, пусть будет война.
И если это случится, да будет это последняя битва во имя Американской революции.
Мне больше нечего добавить.
По мнению Верховного суда, в деле "Соединенные Штаты Америки
против африканцев с корабля "Амистад", договор от 1 795 года с Испанией,
на котором обвинение изначально основывало свои доводы, неприменим.
И хотя в статье девятой договора ясно сказано, что я цитирую:
"захваченные суда и грузы должны быть возвращены законному владельцу",
конец цитаты, суду не было сколько-нибудь убедительно продемонстрировано,
что данные африканцы подходят под это описание.
Таким образом, нам остается признать, что они не являются рабами и, следовательно,
не могут считаться товаром.
Но свободными личностями с определенными юридическими и моральными правами,
включая право поднять мятеж против тех, кто лишает их свободы.
Итак, при одном голосе против суд постановляет:
немедленно отпустить подзащитных из заключения и, если будет на то их воля,
отправить на родину - в Африку.
Спасибо.
Что Вы им сказали?
Какие слова Вы произнесли, чтобы убедить их?
Твои.
Он сохранит тебя от беды.
Спасибо, Болдуин.
Освобождение невольничьей крепости Ломбоко
Пли!
Люди вывезены, сэр.
- Огонь! - Огонь!
Огонь!
Уильям Гаррисон одержал верх над Мартином Ван Бюреном
и стал девятым президентом Соединенных Штатов.
Напиши следующее, я диктую:
"Его чести, госсекретарю Соединенных Штатов, Джону Форсайту.
Уважаемый господин Форсайт, с превеликим удовольствием извещаю вас,
что в конечном счете, вы оказались правы.
Невольничьей крепости в Сьерра-Леоне не существует.
Королева Изабелла продолжала оспаривать дело об "Амистаде"
на протяжении правления семи американских президентов.
В 1864 году ее надежды получить компенсацию рухнули,
когда армия южан потерпела поражение в Атланте.
Синке вернулся в Сьерра-Леоне, где к тому времени разразилась гражданская война.
Его деревня была уничтожена, а семья бесследно исчезла.
Говорят, что они были проданы в рабство.
Режиссер: Стивен Спилберг
Автор сценария: Дэвид Францони
Продюсеры: Стивен Спилберг, Дебби Аллен, Коллин Уилсон
Оператор: Януш Камински
Художник: Рик Картер
Монтаж: Майкл Кан
Композитор: Джон Уильямс
Костюмы: Рут Картер
В ролях: Морган Фримен, Нэйджел Хотторн, Энтони Хопкинс,
Джимон Хоунсоу, Мэттью Макконохи, Дэвид Пэймер,
Пит Постлетуэйт, Стеллан Скарсгард и другие актеры.